На самом деле в поместьице не происходило ровным счетом ничего, достойного внимания. По обширному двору, то по аккуратным дорожкам, то по травушке-муравушке, лениво слонялась здоровенная овчарка. Объявился один из телохранителей, тот из двух, что пониже, плюхнулся в легкое кресло и принялся пускать дым в безоблачные небеса. На терраске показалась уже намозолившая глаза хозяйская куколка – стандартное длинноногое создание в куцем красном халатике, с копной крашенных под Мерилин Монро волос и грацией гусыни. В руках у нее наблюдался поднос с сифоном и стаканами, каковой она, вихляя бедрами, доставила к столу и плюхнула на оный с простотой официантки из дешевой кафешки – где ее, очень может быть, и подобрали. За время пристального наблюдения Мазур давным-давно сделал вывод, что хозяин этого райского уголочка – плебей законченный во всех смыслах и представления о красивой жизни у него самые убогие. Охранник, впрочем, таращился на лялькину попку так, будто лицезрел именно Мерилин.

Мазур даже поморщился, словно от зубной боли: с какой дешевкой приходится работать... И тут же отметил уже с профессиональной деловитостью: ага, вскоре должен появиться хозяин, не для охранничка же девочка тащит прохладительное...

– Ну, хватит, пожалуй что, здесь торчать, – сказал он, не поворачиваясь к клиенту. – Скоро начнем...

И глядя на аккуратное поместьице, в который раз предался философским размышлениям: удивительная все-таки вещь – инерция человеческого мышления. Н е ч т о прямо перед человеком расположено, на блюдечке с голубой каемочкой под нос подсунуто, а он в упор не видит, в том числе и своей собственной выгоды. Или, наоборот, самых трагических для себя последствий.

Как это было, например, с покушениями. Еще аж в 1572 году, в славном городе Париже, впервые в истории попытались з а в а л и т ь некоего адмирала из тогдашнего, пусть неуклюжего, но мощного ружья. То, что клиента при этом ранили, а не положили насмерть, – чистой воды случайность, вина стрелка.